1-е Послание к Коринфянам. Размышления в малой группе. Гл.13:8

 

В этот раз мы основательно изучим вопрос времени действия духовных даров в сравнении с вечностью любви, веры и пророчеств. Но прежде чем перейти к деталям, стоит еще немного поговорить о самой любви.

Апостол Павел дает здесь подробный обзор качеств любви. Важно помнить, как он переходит к этой теме из предыдущей главы. В оригинальном повествовании не было разбивки на главы и стихи, это был единый логический поток. Павел подводит читателя к мысли о том, что, хотя у них и есть различные дары, они используют их неправильно. Он прямо говорит, что покажет нечто более ценное — то, ради чего действительно стоит жить и на что следует тратить время. Так он переключает внимание со статуса и значения даров на самое важное — на любовь.

Однако затем он снова возвращается к дарам, но теперь их значимость рассматривается на фоне силы и действенности любви. Любовь — это мерило всего в христианской жизни. Она никогда не перестанет существовать, в то время как пророчества прекратятся, языки умолкнут, а знание упразднится. Сейчас мы знаем и пророчествуем лишь отчасти, но когда наступит совершенство, это частичное знание исчезнет.

Здесь уместно процитировать мысль Джона МакАртура о том, что отсутствие любви порождает множество грехов. Это интересное противопоставление словам апостола Петра о том, что любовь, напротив, многие грехи покрывает. Все проблемы Коринфской церкви — цинизм, гордость, жадность и самоутверждение — Павел в итоге сводит к одной первопричине: отсутствию любви.

Если рассматривать этот текст с точки зрения логических условий, как это делают программисты, то получается следующая картина: если любовь вечна, то духовные дары, напротив, временны, частичны и несовершенны. Любовь не прекратится, потому что она отражает вечную природу Бога и Его сущность. Как отмечает МакАртур, любовь по своим свойствам наиболее богоподобна, а поскольку Бог бессмертен, то и любовь не может закончиться.

В вечности нам не понадобятся ни вера, ни надежда в их нынешнем виде, ни тем более дары: проповеди, пророчества, знание, языки, исцеления или управление. Ни один из этих инструментов не будет иметь смысла на небесах. Любовь же — это само присутствие Бога, и она останется навсегда.

Мы привыкли в земной жизни стремиться к обогащению, расширению своего портфолио, навыков и компетенций. Чем внушительнее наш список достижений, тем значимее мы себя чувствуем. Это не веяние моды — такое мышление существовало всегда, и именно в эту ловушку попали христиане в Коринфе. Они перенесли мирскую модель успеха в церковь, просто сменив терминологию. Если в миру ценились философы и мастера, то в церковной среде они решили, что статус определяется количеством и «крутостью» духовных даров.

Это породило типично мирское самовозвышение. Самым значимым даром тогда считалось пророчество — прямая передача воли Божьей. Но что делать тем, кто не обладал учительским талантом или глубоким знанием Писания, но очень хотел попасть в «высшую касту» религиозных профессионалов? Появился своеобразный способ имитации — использование языков. Это выглядело как пророчество: человек что-то произносит, якобы получая это от Духа, но никто ничего не понимает. Это стало удобной маскировкой, позволяющей технично пробраться на вершину иерархии в собственном представлении.

Павел, рассуждая о любви, даже не начинает с прямой критики конкретных даров. Он бьет по самой сути, заявляя, что абсолютно все дары — это временные инструменты. Он предлагает задуматься: зачем на небесах дела милосердия, если там нет нужды? Зачем там пророки, если мы будем видеть Бога лицом к лицу? Зачем исцеления, если никто не болеет? Все это нужно только здесь, на земле.

Коринфяне же, вместо того чтобы стремиться к вечному, сфокусировались на временном, ошибочно принимая это за духовный рост. Это напоминает собирание земных богатств, которые в итоге останутся здесь. Но речь идет даже не о материальных ценностях, а о «виртуальном» багаже — способностях и статусах, которые тоже не имеют ценности в вечности. Хотя Бог и дает нам определенные инструменты для жизни на земле, они не должны становиться главной целью христианской карьеры. На фоне любви Бог подчеркивает временный характер всего остального, призывая прежде всего заботиться о Царствии Божьем.

Важно понимать одну особенность христианского дела: наличие в нем любви само по себе не гарантирует видимый успех. Иисус Христос любил людей так, как никто другой, однако Его проповедь не имела стопроцентного успеха у всех слушателей — более того, Его распяли. То же самое можно сказать и об апостоле Павле. Но есть и оборотная сторона: отсутствие любви в христианском деле — это практически стопроцентная гарантия провала.

Существует библейский принцип: плод праведности сеется в мире у тех, кто этот мир хранит. Здесь «мир» — это не просто абстрактное понятие, а состояние наших взаимоотношений с Богом и людьми. Передать что-то доброе и небесное другому человеку можно только тогда, когда ты сам пребываешь в любви и хранишь мир. Таким образом, любовь — это обязательное условие для того, чтобы дело имело истинную ценность.

Теперь перейдем к вопросу о том, как долго будут действовать различные духовные дары. Если мы внимательно посмотрим на текст, то увидим интересную логическую конструкцию. Павел говорит, что любовь никогда не перестанет, в то время как пророчества прекратятся, а знание упразднится. Слова «прекратятся» и «упразднятся» здесь однородны. Они означают, что эти дары просто исчерпают свою необходимость.

Представьте, что вы находитесь на небесах. Нужен ли там дар исцеления, если никто не болеет? Нужен ли дар пророчества или особые знания, если мы будем видеть Бога лицом к лицу? Сейчас мы видим реальность как бы сквозь тусклое стекло, но в вечности познание станет полным. Эти дары не теряют свою силу сами по себе, они просто становятся ненужными в присутствии Самого Бога.

Однако в случае с языками Павел использует другой глагол — «умолкнут». И что еще более примечательно: в следующем стихе, где говорится о том, что «мы отчасти знаем и отчасти пророчествуем», языки уже вообще не упоминаются. Остаются только знание и пророчество. Это дает основание сделать вывод, что языки должны исчезнуть раньше, чем наступит то самое «совершенное» состояние.

Глагол «умолкнут» указывает на то, что в этот дар было как бы заложено «устройство автоматической остановки». Подобно батарейке с ограниченным запасом энергии, дар языков имел свой срок жизни, который должен был закончиться раньше пророчеств и знания. Филологи и богословы разных школ согласны в том, что терминологически языки здесь отделены от других даров и имеют иной рубеж прекращения. Весь спор в христианском мире идет лишь о том, когда именно это произошло: дожили ли они до наших дней или их миссия завершилась еще в эпоху ранней церкви.

Напомню, что под даром языков подразумевается сверхъестественная способность, данная апостолам в момент рождения церкви, говорить на реальных иностранных языках для проповеди о Христе народам. Мы и дальше будем разбираться с тем, существует ли этот дар сейчас или он исчез гораздо раньше.

Рассмотрим основные аргументы Джона МакАртура в пользу того, что дар языков окончательно умолк еще в эпоху формирования ранней церкви. Его позиция строится на том, что этот дар не просто «исчезнет когда-то», а имел четко ограниченный срок действия, связанный с конкретными историческими задачами.

Дар языков был «даром знамения», подтверждающим авторитет апостолов. МакАртур выделяет в библейской истории три коротких периода (каждый примерно по 70 лет), когда Бог давал людям силу совершать чудеса:

1.  Время Моисея и Иисуса Навина.

2.  Служение Илии и Елисея.

3.  Служение Иисуса и апостолов.

Каждый из этих периодов заканчивался внезапно. Последнее чудо, совершенное человеком и описанное в Новом Завете, датируется примерно 58-м годом (Деяния 28:8). После этого, вплоть до завершения Писания в 96-м году, подобные чудеса не упоминаются. Даже в Послании к Евреям (67–68 гг.) о чудесах и знамениях говорится уже в прошедшем времени, как о чем-то свершившемся. Сегодня Бог продолжает творить чудеса по Своей воле, но у людей больше нет индивидуального «дара исцеления» или «дара языков» — эти инструменты были уникально привязаны к апостольскому веку.

 Аргумент 2: Суд над Израилем

Вторая причина исчезновения дара языков заключается в том, что сама цель его применения была достигнута. Языки давались как знак осуждения для неверующего Израиля. Павел цитирует древнее пророчество: «иными языками… буду говорить народу этому, но и тогда не послушают Меня». 

Для иудея того времени слышать иностранную речь в контексте духовного послания было страшным знаком. Это ассоциировалось с оккупацией и Божьим гневом (как в 1941 году на русской земле зазвучала немецкая речь — это не сулит ничего хорошего). Когда евреи, пришедшие в храм на праздник, услышали проповедь на «лепечущих» языках других народов, для них, знавших пророчества Иоиля, это стало мгновенным сигналом: «вы поступаете неверно, Бог обличает вас».

Этот дар был направлен именно на неверующих иудеев. Однако в 70-м году, с разрушением Иерусалимского храма римлянами под предводительством Тита, ветхозаветная система жертвоприношений и священства прекратила свое существование. С этого момента необходимость в языках как в специфическом «небесном знамении» для Израиля отпала. Бог повернулся от иудаизма ко всему миру, и миссия этого конкретного знамения была исчерпана.

Важно понимать, что языки «попали в точку» именно из-за национального контекста. Если бы случайный грек-турист услышал проповедь на своем языке, он мог бы просто удивиться «международной конференции». Но для евреев это было пронзением сердца, потому что они понимали: исполняется пророчество о суде. Именно поэтому в день Пятидесятницы покаялось такое огромное количество людей. Как только эта историческая задача была выполнена, а храм разрушен, дар языков сам по себе изжил свою идею.

 Аргумент 3: Неполноценность средства назидания и языковой барьер как следствие греха

Третий аргумент в пользу того, что дар языков прекратился, связан с его ограниченностью для созидания церкви. Даже при наличии правильного истолкования, этот дар был гораздо менее эффективным средством назидания, чем простая и понятная проповедь на родном языке.

Павел в 14-й главе 1 Коринфянам неоднократно подчеркивает: говорить понятными словами гораздо лучше, чем на незнакомом языке. Главная цель этой главы — показать, что языки были несовершенным способом общения. Если вы пытаетесь объяснить основы веры русскому человеку на японском языке (даже если этот дар дан вам сверхъестественно), эффективность такой передачи знаний будет крайне низкой. История подтверждает это: пока Библия не была переведена на национальные живые языки, христианство не распространялось так стремительно. Понятный язык — это ключ к сердцу и разуму.

Важно помнить библейские истоки многоязычия. Изначально человечество и, вероятно, ангелы говорили на одном языке. Разделение языков произошло у Вавилонской башни не как награда, а как Божий суд над человеческой гордостью. Бог смешал языки, чтобы ограничить возможность совместного совершения греха. Когда люди перестали понимать друг друга, им стало сложнее объединяться ради злых целей.

Таким образом, наличие множества иностранных языков — это не благословение, а результат проклятия и разделения. Истинным благословением является взаимопонимание и простота общения. Когда Коринфяне начали превозносить дар языков, они перепутали смыслы: они стали усложнять то, что должно быть простым.

Если высшая цель христианской жизни — реализация любви, то делать это гораздо легче через органичный, родной язык, который является частью мышления и вас, и вашего собеседника. Использование странных, непонятных звуков («каля-маля») — это лишь усложнение. 

Итак, дар языков изжил себя, потому что он был временным и несовершенным инструментом. Он был дан апостолам в исключительный момент — для призыва иудеев к покаянию. Как только эта специфическая задача была выполнена, инструмент, возникший когда-то как следствие греха (Вавилон), перестал быть необходимым в жизни Церкви, стремящейся к единству и ясному назиданию в любви.

 Аргумент 4: Завершение формирования канона и апостольского авторитета

Дар языков служил специфическим знамением, подтверждающим власть апостолов и истинность их учения. Как только написание Нового Завета было завершено, необходимость в таких «удостоверениях» отпала.

Интересно вспомнить, как языки использовались не только для проповеди, но и как доказательство для самих апостолов. Например, Петру нужно было убедиться, что Бог принимает язычников так же, как и евреев. Когда он увидел, что после крещения на язычников сошел точно такой же дар языков, какой получили апостолы в Пятидесятницу, это стало для него неоспоримым знаком: границы стерты, Евангелие теперь интернационально. 

Языки помогали апостолам закладывать фундамент Церкви и формировать канон Писания. Как только это основание было заложено и зафиксировано в тексте, дар выполнил свою роль и перестал быть нужным.

 Аргумент 5: Отсутствие упоминаний в поздних книгах и истории Церкви

Если проанализировать структуру Нового Завета и последующую историю христианства, можно заметить поразительные факты:

• Библейское молчание: О даре языков говорится только в ранних книгах. В большинстве посланий он даже не упоминается. Павел пишет о нем лишь в одном послании, а такие авторы, как Иаков, Петр, Иоанн и Иуда, вообще обходят эту тему стороной. В книге Деяний после 19-й главы упоминания о языках исчезают. Это показывает, что вопрос перестал быть актуальным еще до конца апостольской эпохи.

• Отсутствие заповеди: Нигде в Писании нет повеления или призыва к верующим практиковать говорение на языках как обязанность или обязательное духовное упражнение.

• Историческая пауза в 1800 лет: Самый сильный аргумент — это история Церкви. В течение почти 19 веков (более 1800 лет) дар языков в традиционном христианстве был практически неизвестен. Ни в одном труде отцов Церкви нет подтверждений его регулярного использования. 

• Сомнительное возрождение: Эпизодические проявления чего-то похожего начали возникать лишь в XVII–XVIII веках в отдельных изолированных группах (например, среди янсенистов или трясунов в Новой Англии). 

Современный всплеск интереса к языкам начался только на рубеже XX века с движения святости, которое позже переросло в пятидесятничество. В 1960-е годы возникло харизматическое движение, которое распространило эту практику на многие деноминации, часто пытаясь заполнить эмоциональными переживаниями духовную пустоту. 

Нередко можно встретить людей, которые активно «говорят на языках», претендуя на духовную высоту, в то время как их реальная христианская жизнь находится в упадке. С точки зрения МакАртура, нет библейского обоснования тому, что чудесные дары апостольской эпохи должны были вновь проявиться в наше время в таком виде.

На сегодня этот объемный разбор аргументов завершен. Дальше нас ждет глубокое изучение того, что именно Павел подразумевал под фразой «когда же настанет совершенное». Мы сознательно отошли от привычного стиля беседы в сторону «буквоедства» и фундаментального анализа. Это сделано намеренно: вопросы, которые вызывают двоякое понимание или споры в церкви, лучше изучать основательно, докапываясь до самой сути.

Самое важное во всем этом обсуждении — даже не исторические детали прекращения даров, а тот фон, на котором это происходит. Мы говорим о временности инструментов посреди великой главы о любви. 

• Любовь — это главная цель и вечная реальность.

• Дары — это лишь временные инструменты, данные для определенного этапа.

Когда мы слишком сильно фокусируемся на инструментах (дарах), мы рискуем потерять из виду саму цель. Важно, чтобы в сухом остатке у нас осталась не просто хронология исчезновения языков, а понимание приоритетов: всё остальное приложится и со временем упразднится, но любовь останется навсегда.

1.  Любовь как «воздух небес»: Любовь имеет божественную природу и является вечной субстанцией. В отличие от веры и надежды, которые нужны нам только на земле, любовь — это то, чем мы будем дышать в вечности.

2.  Дары как временные посредники: Духовные дары — это лишь способ передачи Божьей любви через человека человеку в условиях нашего несовершенства. На небесах Бог будет транслировать Свою любовь напрямую, поэтому нужда в посредниках (дарах) отпадет.

3.  Приоритет вечного над земным: То, что кажется нам принципиально важным в земной христианской жизни (способности, компетенции, дары), в вечности станет неактуальным. Единственное, что сохранит свою ценность и там, и здесь — это любовь.

4.  Любовь как условие жизнеспособности дела: Наличие любви не гарантирует немедленного земного успеха (пример Христа и Павла), но её отсутствие является гарантированным залогом духовного провала любого начинания.

5.  Историческая миссия языков: Дар языков был конкретным инструментом проявления Божьей любви для распространения Евангелия в первом веке. Выполнив свою задачу как знамение, он перестал быть необходимым.

6.  Фокус на личности Бога: Любовь позволяет христианину концентрироваться не на своих способностях, а на совершенствах Самого Бога и Его образе в других людях, выстраивая правильные взаимоотношения.

1.  Совершенный — Он является эталоном полноты и гармонии; когда наступает Его явное присутствие («совершенное»), всё частичное и временное утрачивает смысл.

2.  Вечный — Его природа не имеет конца, Он пребывает вне времени, поэтому и любовь, исходящая от Него, никогда не перестанет.

3.  Неизменный — Его сущность и ключевое свойство (любовь) остаются постоянными как в земной истории, так и в вечности.

4.  Суверенный Распорядитель — Он единолично определяет правила использования духовных даров: Сам наделяет ими людей для конкретных задач и Сам же прекращает их действие, когда цель достигнута.

5.  Скрупулезный — проявляет предельную точность и внимание к деталям в Своем замысле, вплоть до лингвистических тонкостей и исторического тайминга.

6.  Любящий — любовь не просто Его действие, а сама Его природа, которая пропитывает всё Его творение и общение с людьми.

7.  Источник единства (Податель языка общения) — Бог дает людям возможность понимать друг друга, преодолевая географические и ментальные преграды, объединяя их в одном духе.

8.  Бесконечный — Его величие и ресурсы неисчерпаемы, Он не ограничен земными рамками или человеческими представлениями.

1. Развитие любви как главного признака верности Богу. Нужно сознательно стремиться к тому, чтобы любовь стала видимым качеством характера. Это единственный безусловный признак принадлежности Христу, которому мы зачастую уделяем меньше внимания, чем внешним достижениям или знаниям.

2. Правильное использование актуальных инструментов. Не стоит «чураться» духовных даров или способностей, которые Бог дает сегодня. Важно научиться применять их по назначению — для назидания и помощи другим, — но при этом всегда помнить, что без любви эти инструменты теряют свою ценность.

3. Приоритет любви в любом деле для его успеха. Любое христианское или повседневное дело должно быть пропитано любовью. Практика показывает: чтобы труд не потерпел духовное поражение и не стал «пустым звуком», любовь в нем обязательна.

4. Стремление к истинному пророчеству через Писание. Вместо поиска сомнительных «откровений», нужно стремиться к провозглашению уже записанного Слова Божьего. Практика заключается в том, чтобы жить по Библии и доносить её истину до окружающих, не выдавая свои мысли за Божий голос.

5. Отказ от погони за временными статусами. Вместо того чтобы тратить силы на достижение «религиозных каст» или внешних эффектов (как это делали коринфяне с языками), стоит сфокусироваться на том, что перейдет с нами в вечность.

6. Преодоление барьеров ради взаимопонимания. Использовать язык общения (как родной, так и иностранный) не для самовозвышения, а для созидания единства и реализации любви. Понимать, что истинное благословение — это когда нас понимают и когда мы можем донести весть о Боге максимально просто и ясно.